воскресенье, 19 августа 2018 года   
Экономические чудеса бывают, но только в трудах экономических историков, в тот момент, когда экономическое чудо зарождается, общество считает, что это какая-то ерунда.
Статья

30.07.2018 - Владимир Мау: «Подстегнуть рост. Как модернизировать социальное государство после кризиса» (Forbes)

Журнал Forbes опубликовал статью ректора РАНХиГС Владимира Мау «Подстегнуть рост. Как модернизировать социальное государство после кризиса».

При перенастройке социального государства необходимо прорабатывать способы компенсации тем, кто несет от глобализации существенные потери.

Вот уже 10 лет мир живет в условиях структурного кризиса. Этот кризис не описывается лишь колебаниями в выпуске, макроэкономическими дисбалансами или политической нестабильностью. Суть его в глубокой трансформации, охватывающей разные стороны жизни ведущих стран мира, как развитых, так и развивающихся. На протяжении кризисного десятилетия наблюдаются эпизоды подъема и спада, ускорения и торможения. Однако ключевой особенностью этого периода является общая неустойчивость всех трендов, прежде всего экономического роста, и резко усилившаяся неопределенность последствий технологических инноваций и экономической политики.

К 2018 г. сформировалось оптимистическое представление о состоянии и краткосрочных перспективах социально-экономической динамики. Глобальный рост оценивается как достаточно высокий и безынфляционный. Прогноз МВФ на 2018–2019 гг. дает темп 3,9% (против 3,2% в 2016-м и 3,7% в 2017 г.), что соответствует и экспертному консенсусу. Анализ глобального роста позволяет сделать ряд общих выводов относительно текущих проблем мировой экономики.

Во-первых, не оправдались ожидания 2008–2010 гг., что на сей раз локомотивом выхода из кризиса станут ведущие развивающиеся экономики, прежде всего Китай. Эту роль вновь играет американская экономика. Во-вторых, наметившийся рост примерно соответствует усредненным темпам последних 50 лет (после 1965 г.), что означает выход его на устойчивую траекторию. Тем самым можно считать завершенной дискуссию о «долгосрочной стагнации». В-третьих, посткризисный рост происходит без V-образного «посткризисного отскока», характерного для многих прошлых кризисов, что может свидетельствовать о неустойчивости его темпов. Отсутствие такого отскока является, по нашему мнению, прямым следствием успешной антикризисной политики последнего десятилетия.

Мир научился справляться с кризисами: уроки усвоены, и в начале XXI в., несмотря на исключительную тяжесть и новизну обрушившихся на мир проблем, кризис оказался гораздо мягче, чем в прошлом столетии. Однако за социальную стабильность пришлось заплатить отказом от «созидательного разрушения», что негативно сказалось на посткризисной динамике. В-четвертых, ситуация остается противоречивой. С одной стороны, ускоряется глобальный рост, сокращается «разрыв роста», при этом инфляция для такой экономической ситуации необычно низкая. С другой стороны, остается невысоким рост производительности, растет неравенство и обостряются социальные проблемы, связанные с глубокой трансформацией рынка труда под воздействием технологических сдвигов.

На этой основе в ведущих странах мира формируются тренды и вызовы социально-экономического развития, которые будут характерны для 2018–2019 гг.

Прежде всего начинается нормализация денежной политики. Ключевым вызовом сейчас будет способность денежных властей найти оптимальное решение задачи стимулирования роста и недопущения инфляционного скачка. Эта задача теоретически простая, но политически очень сложная. Ужесточение денежной политики необходимо, но оно всегда будет сталкиваться с политическим противодействием — денежные власти будут обвинять в торможении роста.

Экономический рост и так не вполне устойчив, а потому любое его торможение будут объяснять, главным образом, политикой денежных властей. Ситуация усугубляется и тем, что почти четыре десятилетия (примерно с начала 1980-х) инфляция находилась на периферии внимания развитых стран, а затем именно дефляция стала восприниматься как основная угроза. Общественное мнение и политики утратили иммунитет к инфляционным болезням (в отличие от большинства посткоммунистических стран). Торможение же денежной нормализации может обернуться срывом в высокую инфляцию, как бы странно в настоящее время это ни звучало. Нормализация денежной политики несет с собой еще один риск, связанный с резко возросшей ролью финансовых рынков и, в частности, зависимости от них реального сектора.

Действительно, по данным Банка международных расчетов, совокупные активы ФРС США, ЕЦБ и Банка Японии выросли на $8,3 млн, тогда как прирост номинального ВВП в этих странах составил $2,1 трлн. Тем самым разница в $6,2 млрд представляет собой ликвидность, позволяющую оценить «финансовый пузырь» глобальных активов. Сдувание этого «пузыря» может обернуться потрясениями не только для отдельных фирм, но и для некоторых стран. Важным вопросом будет бюджетная и налоговая политика развитых стран. Отрасли человеческого капитала и инфраструктуры являются несомненными бюджетными приоритетами, что в минувшие годы находило отражение во всех предвыборных дискуссиях в разных странах. Но здесь проявляется конфликт между необходимостью наращивать бюджетные расходы и возможностями их финансирования.

Повышение налогов чревато торможением роста, а перераспределение расходов в пользу приоритетных отраслей политически ограничено оборонными секторами. В пользу наращивания заимствований говорят беспрецедентно низкие процентные ставки (то есть дешевизна долга), а против — высокий уровень бюджетной задолженности многих государств и риски полномасштабного бюджетного кризиса в результате нормализации денежной политики и роста процентных ставок.

Сложной проблемой, сочетающей макроэкономические и структурные вызовы, является формирование новой модели социального государства, отвечающего современным технологическим, демографическим и социальным реалиям. Все более очевидным становится кризис традиционных, сформированных индустриальной системой ХХ в. систем государственного пенсионного обеспечения, здравоохранения, образования, а также регулирования рынка труда. Здесь пока не удается найти баланс эффективности, надежности и финансовой приемлемости. Частные модели последних десятилетий также не могут обеспечить адекватного решения названной триединой задачи. Социальные программы и услуги становятся все дороже, что ведет или к вытеснению финансирования других программ (инфраструктурных, например), или к росту налогов, или к сокращению реальных расходов на эти отрасли. Тем самым формируется экономико-политический конфликт: все эти варианты финансирования неприемлемы с точки зрения задач устойчивого роста, но именно отрасли человеческого капитала являются в настоящее время приоритетами государства для обеспечения этого роста.

Реформирование социального государства требует скоординированных действий в структурной, фискальной и финансовой сферах, не говоря уже о необходимом для этих реформ политическом консенсусе (или политической воле). Кризис глобализации также ставит новые задачи перед социальным государством. В 2016–2017 гг. все большее признание у экономистов получает тезис о конфликте между экономическими и социально-политическими последствиями глобализации. С экономической точки зрения, свобода торговли ведет к росту общего благосостояния, и в этом отношении выводы классической экономики XVIII–XIX вв. подтверждались дальнейшим ходом истории, в том числе и последних десятилетий. Однако политические последствия были неоднозначными, что приводило на определенных этапах к росту неравенства и, соответственно, социальным конфликтам.

На смену вере в то, что глобализация, обеспечивая рост, приносит выгоды всем, приходит понимание, что выигрывают конкретные люди и конкретные сферы деятельности. То есть у глобализации есть победители и проигравшие. Отсюда рост популизма, особенно в развитых странах. Впрочем, из этого не следует, что отказ от глобализации обеспечит политическую стабилизацию (снижение конфликтности) и нормализацию (спад популизма). Напротив, глобализация важна как источник роста. Но при перенастройке социального государства необходимо прорабатывать также и способы компенсации тем, кто несет от глобализации существенные потери.

Модернизация социального государства непосредственно влияет и на перспективы роста производительности. Ее торможение в значительной мере отражает состояние человеческого капитала: профессиональные навыки и квалификации отстают от быстрых технологических изменений, радикально трансформирующих требования к трудовым ресурсам. Налицо структурные дисбалансы рынка труда — спрос на квалификации не соответствует предложению.

Правительства могут содействовать сглаживанию дисбалансов двумя способами, которые не исключают друг друга: активно инвестировать в образование (переподготовку кадров) и усиливать перераспределение ресурсов от более успешных к «жертвам» глобализации и технического прогресса. Первый путь является предпочтительным, но и более сложным для реализации. Второй создает риски усиления иждивенческих настроений – смягчая остроту социальных проблем, он не дает долгосрочных решений.

 

Оригинал статьи:
Владимир Мау: «Подстегнуть рост. Как модернизировать социальное государство после кризиса»

 

весь список статей
Яндекс.Метрика